Нейросеть для учителя: где помогает и где врёт

Что это такое на самом деле

Большая языковая модель предсказывает продолжение текста. Она подбирает наиболее вероятное следующее слово, опираясь на то, как устроены тексты, на которых её учили. У неё нет базы фактов, к которой она обращается за ответом, и нет способа отличить то, что она знает, от того, что она сочинила. Отсюда все её сильные и слабые стороны.

Практический вывод из этого один и он важнее всего остального в статье. Модель хороша ровно там, где ценится форма: структура, формулировка, вариант, черновик. Она ненадёжна везде, где ценится факт: дата, цифра, цитата, ссылка, фамилия, норма закона. Если помнить эту границу, всё остальное становится понятным.

Что подтверждено исследованиями

Самый убедительный на сегодня результат по учительской работе — рандомизированное испытание Education Endowment Foundation, проведённое Национальным фондом исследований в образовании в Англии в 2024 году. В нём участвовали 259 учителей из 68 средних школ. Одна группа готовила материалы к урокам естественнонаучного цикла с языковой моделью и руководством по её применению, другая работала как обычно.

Две оговорки к этой цифре обязательны. Первая: это британская школа, другая программа и другие требования к оформлению, прямой перенос на российскую практику некорректен. Вторая: экономия получена в группе, которой выдали не только доступ к модели, но и инструкцию, как ей пользоваться. Без инструкции результат в исследовании не измерялся, и обещать его нельзя.

Второй результат касается не учителей, а детей, и он отрезвляет. Работа Бастани и коллег, опубликованная в PNAS в 2025 году, описывает полевой эксперимент почти с тысячей старшеклассников на уроках математики. Пока модель была доступна, результаты решения задач заметно росли. Но когда доступ убирали, школьники из группы со свободным доступом справлялись хуже тех, кто моделью не пользовался вовсе, примерно на 17 процентов. В группе, где модель была настроена как репетитор с ограничениями, этот эффект в основном исчезал.

Вывод из этой пары исследований я формулирую так: модель полезна учителю на подготовке и опасна ученику без ограничений. Ребёнок использует её как костыль, и навык не формируется. Это не аргумент против технологии, это аргумент за то, чтобы решать, кто и в каком режиме её получает.

Ещё одно наблюдение из того же исследования, важное для школы: полезность модели резко падает, когда речь идёт о конкретной программе, конкретном учебнике или конкретном параграфе. Модель уверенно расскажет, что написано на странице сорок два, и это будет выдумка. Всё, что связано с содержанием конкретного издания, проверяется по самому изданию, других вариантов нет.

Насколько часто она врёт

Общей цифры «процент ошибок» не существует: она зависит от темы, формулировки запроса и версии модели. Но есть аккуратный замер по одному конкретному типу вымысла, и он показателен. В работе Уолтерса и Уайлдер, опубликованной в Scientific Reports в 2023 году, модель просили написать короткие обзоры литературы по 42 темам и проверяли получившиеся 636 библиографических ссылок на существование.

Выдуманная ссылка — это не опечатка. Это несуществующая работа с правдоподобным названием, правдоподобным автором и правдоподобным годом. Каждая пятая ссылка даже у более новой версии. Перенесите это на список литературы к открытому уроку или на цитату в презентации, и станет понятно, почему проверять надо всё.

Что можно отдавать модели

Список короткий, зато честный. Всё это я использую сам и знаю, где именно придётся править.

Отдельно про генерацию заданий по математике. Модель бодро производит примеры и так же бодро ошибается в ответах к ним. Правило простое: сгенерированный вариант считается вручную до того, как попадёт в класс. Иначе на уроке выяснится, что верного ответа среди предложенных нет, и разбираться с этим придётся при тридцати свидетелях.

Как формулировать запрос

Качество ответа определяется рамкой, которую вы задали, а не тем, насколько вежливо попросили. Пустой запрос вроде «составь план урока по причастиям» даёт универсальный текст, который придётся переписывать целиком, и это худший способ потратить время.

Рамка состоит из пяти вещей: класс, предмет и тема, сколько минут на этап, что уже пройдено, чего делать не надо. Последний пункт недооценивают, а он самый полезный. «Без игровых форматов», «без домашнего задания», «не использовать примеры из истории» — такие ограничения отсекают половину лишнего сразу.

Второй приём: просить варианты, а не ответ. Пять формулировок одного задания полезнее одной «правильной», потому что выбор остаётся за вами, а вы знаете класс. Третий: просить черновик по частям. Модель сбивается на длинных заданиях, и план урока целиком у неё выходит хуже, чем пять отдельных этапов, собранных по одному.

Чего модель не знает про вашу школу

Есть целый класс вопросов, где ошибка гарантирована, и полезно знать его заранее, чтобы не тратить время. Модель не знает вашу рабочую программу, ваш учебник, ваше расписание и требования вашего завуча к оформлению. Всё, что она про это скажет, будет усреднённой выдумкой, собранной из похожих текстов.

Сюда же относятся действующие редакции нормативных документов. Формулировки статей, номера приказов, сроки и перечни модель воспроизводит по памяти о старых текстах и уверенно смешивает редакции. Проверять такие вещи надо по официальным публикациям, а не вторым запросом. Перечень документации педагога, например, установлен приказом Минпросвещения от 06.11.2024 № 779, и любую формулировку про отчётность стоит сверять именно с ним, а не с ответом чат-бота.

И третье: модель не знает ваш класс. Она напишет, что задание подходит для седьмого класса, не имея представления ни об уровне группы, ни о том, что половина из них не разобралась с прошлой темой. Решение об уровне остаётся полностью на вас, и это не формальность, а основная часть работы.

Данные учеников в модель не отправляют

Это не совет, а граница. Как только вы вставляете в запрос фамилию ребёнка, его диагноз, семейные обстоятельства или оценки, вы передаёте персональные данные несовершеннолетнего внешнему обработчику. Закон № 152-ФЗ такую передачу регулирует, и оснований для неё у учителя обычно нет.

Практический обход есть и он простой: обезличивайте. Вместо «напиши характеристику на Петрова, у него проблемы с поведением» — «дай структуру характеристики на ученика седьмого класса с трудностями в саморегуляции». Структуру возьмёте, содержание впишете сами. Образцы структур собраны в материале про характеристику на ученика, а правовая рамка разобрана в тексте про безопасность данных учеников.

Дети и нейросети

ЮНЕСКО в сентябре 2023 года выпустила первое руководство по использованию генеративного искусственного интеллекта в образовании и научных исследованиях. В нём предложен возрастной порог в 13 лет для работы с такими инструментами в классе и содержится призыв к государствам регламентировать их применение, а к системам образования — готовить педагогов. Это рекомендация, а не норма, но она задаёт разумную рамку разговора с администрацией.

Российское общественное мнение при этом устойчиво: по данным опроса ВЦИОМ от 19 сентября 2025 года с участием 1600 респондентов, шесть из десяти россиян считают, что ни чат-боты, ни нейросети не смогут заменить учителя. Индекс уязвимости профессии к искусственному интеллекту, впервые рассчитанный для учителя, оказался отрицательным. Люди интуитивно отделяют передачу знаний от воспитания, и в этом они правы: подробнее об этом в материале что автоматизировать нельзя.

Три типичные ошибки

Первая: спросить у модели то, чего не знаешь сам. Пока вы разбираетесь в теме, вы видите, где ответ поехал. Как только тема чужая, проверять становится нечем, и вы принимаете правдоподобное за верное. Это главный механизм, через который выдумка попадает в класс.

Вторая: проверять модель той же моделью. Запрос «а точно ли это верно» почти всегда даёт согласие с предыдущим ответом или уверенное исправление на другую выдумку. Проверка — это первоисточник: текст закона, учебник, сайт ведомства, статья с выходными данными.

Третья: оставить чужой голос. Сгенерированный текст узнаётся по гладкости и по отсутствию конкретики, и дети это чувствуют раньше взрослых. Урок, собранный из таких формулировок, звучит как методичка, а не как разговор. Я переписываю всё, что беру, хотя бы на уровне фраз, и это занимает меньше времени, чем кажется.

Рабочий порядок: как пользоваться, чтобы не подвело

За два года у меня сложился порядок, который экономит время и не приводит к сюрпризам в классе. Пять шагов, каждый занимает минуты.

1. Задайте роль и рамку

   Класс, предмет, тема, время на этапе, чего делать не надо. Запрос без рамки даёт универсальный текст, который придётся переписывать целиком.

2. Просите варианты, а не ответ

   Пять вариантов формулировки полезнее одного «правильного». Выбор остаётся за вами, и это правильно.

3. Проверьте каждый факт по первоисточнику

   Дата, цифра, цитата, норма закона. Второй запрос к той же модели проверкой не является.

4. Пересчитайте задачи руками

   Все сгенерированные примеры решаются вами до урока. Без исключений.

5. Перепишите под свой голос

   Текст модели узнаётся по гладкости. Дети это чувствуют, и урок звучит чужим.

И последнее правило, которое я нарушал ровно один раз и больше не буду: не берите сгенерированный материал в класс, не прочитав его целиком. Не просмотрев по диагонали, а прочитав. Ошибка, найденная за столом, стоит минуты. Та же ошибка, найденная у доски, стоит урока.

Где нейросеть встраивается в общую картину цифровых инструментов, разобрано в материале про инструменты учителя, а более широкий контекст применения технологии в школе — в кластере про искусственный интеллект в образовании.